Архитектор ограничений

иллюстрация

В начале двухтысячных, через две недели после того, как я пришёл в «Ниеншанц», у нас появился новый начальник отдела системной интеграции, Коля Тамодин. В первый же день он вызвал меня на формальное знакомство и спросил, кем я хочу стать. Я подумал и сказал: архитектором. Почему именно это слово, не знаю до сих пор. Мне было двадцать с чем-то, я собирал Linux из исходников и очень смутно представлял себе, что такое архитектура, но слово вылетело и потом долго меня преследовало, всякий раз меняя значение. В последние пару лет у него появилось ещё одно, и, кажется, самое точное из всех.

---

Весной 2023 года Anthropic разместила вакансию с названием «инженер по промптам и библиотекарь» и зарплатой до трёхсот тридцати пяти тысяч долларов в год. Новость облетела все технологические издания, и полгода казалось, что человечество нашло новую золотую профессию: люди, которые умеют правильно разговаривать с моделью, будут получать как хирурги. Курсы по составлению промптов расплодились быстрее, чем их успевали рекламировать, а в резюме появилась новая строчка.

Через два года Fast Company писала, что профессия вымирает. В опросе Microsoft 2025 года инженер по промптам оказался на предпоследнем месте среди новых должностей, которые компании собирались вводить, а вакансий с таким названием стало в разы меньше, чем на пике. Сами модели научились понимать обычную речь достаточно хорошо, чтобы волшебные формулы вроде «ты эксперт с двадцатилетним стажем» перестали что-либо менять, а умение внятно поставить задачу стало просто ожидаемым навыком, как умение писать письма.

Зато где-то рядом, почти без шума и без громкого названия, выросла другая работа. Её делают люди, которые проектируют пространство, где агент может действовать сам и при этом делать предсказуемые вещи. Я называю таких людей архитекторами ограничений, и это третье значение слова, которое я когда-то ляпнул Коле.