Откуда берётся один процент
Когда речь заходит о преступности, отрасль отвечает, что преступные деньги составляют около процента всего оборота крипты. Цифра эта честная, и я в книге так и пишу. Важно, от чего этот процент посчитан. Оборот почти целиком состоит из спекуляции, где одни и те же монеты за день по многу раз меняют хозяина, и каждая такая перепродажа увеличивает знаменатель. А мошенничество на биржах, ICO и мемкоинах идёт через вполне чистые кошельки и в этот процент вообще не попадает (пролог «Самолёт не прилетел»).
Человек, который купил на бирже монету-ловушку, заплатил с обычного кошелька. Деньги, которые у него забрали, в статистике выглядят как обычная торговля.
Цифры, которые в этот процент не помещаются
Аналитики Chainalysis подсчитали, что за один только 2025 год на кошельки, связанные с преступной деятельностью, пришло не меньше ста пятидесяти четырёх миллиардов долларов. ФБР за тот же год получило от американцев больше ста восьмидесяти тысяч жалоб на мошенничество с криптой, на сумму больше одиннадцати миллиардов. Фирма Solidus Labs проверила семь миллионов монет, выпущенных за год с небольшим на площадке pump.fun, и девяносто восемь с лишним процентов из них оказались ловушками, где создатель разгоняет цену, продаёт свою долю поверившим и исчезает. Эпоха ICO выглядела немногим лучше: ещё в 2018 году аналитики Satis Group отнесли к мошенническим около трёх четвертей крупных проектов (там же).
Отдельные отрасли видны ещё нагляднее. Вымогателям, по подсчётам Chainalysis, в 2023 году заплатили больше миллиарда долларов (глава «Сотрудник месяца»). Через рынок в Telegram, где продавали всё необходимое для мошенничества, прошло больше двадцати семи миллиардов долларов в USDT, а всего через этот рынок, по подсчётам Chainalysis, с 2021 года прошло не меньше сорока девяти миллиардов (глава «Забой свиней»).
Где у крипты честная польза
Между серединой 2023 и серединой 2024 года больше шестидесяти процентов всех криптовалютных операций в Аргентине приходилось на стейблкоины, цифровые доллары вроде USDT и USDC. Аргентинцы делали то же, что их бабушки делали с наличными долларами, только вместо менялы у них было приложение (глава «Доллар для тех, у кого его нет»). Турки за год с весны 2023-го купили стейблкоинов примерно на тридцать восемь миллиардов долларов. Мигрант, который отправляет домой двести долларов, по данным Всемирного банка, отдаёт посредникам в среднем шесть с половиной процентов, а перевод стейблкоина занимает минуты и стоит центы.
Польза эта настоящая, и она не маленькая. Миллионы людей в странах с плохими деньгами получили доступ к хорошим. Только эти хорошие деньги придумал не Сатоши. Это американский доллар, а блокчейн служит для него конвертом (там же).
Мой ответ
Я смотрю на крипту изнутри с 2010 года, когда намайнил на ноутбуке сто биткоинов. Изобретение Сатоши было настоящим, он решил задачу, над которой криптографы бились двадцать лет. Только у изобретения не было своей воли. Оно досталось людям, и люди нашли ему те применения, которые были нужны им больше всего. Первыми пришли наркоторговцы, потому что им был нужен платёж, который нельзя отменить, потом вымогатели, потому что им был нужен платёж, который не видит банк (финал «Я ошибался»).
Поэтому на вопрос из заголовка я отвечаю так. Преступность составляет малую долю оборота, но оборот плохо описывает, кому крипта нужна по-настоящему. Если считать тех, кому она закрыла реальную потребность, первыми в этом списке окажутся те, кому отказывали банки, и среди них очень много людей, которым отказывали не зря. Честная часть тоже существует, и её больше всего там, где цифровой доллар заменил плохую местную валюту.
