Красивый компьютер

Глава 2. Бомба

Часть I. Хозяин — пользователь4 мин

02

Бомба

Английский я учил в школе English First, и в классе там стояли аймаки, самые первые, полупрозрачные, сквозь пластик которых просвечивали внутренности. Более красивого компьютера я до тех пор не встречал. На части машин стояла восьмая версия Mac OS, на части девятая, и восьмая бесила меня особенно. Работала на них система, о которой я, человек с Windows, составил мнение за первые же занятия, и в печатном виде это мнение сводится к слову «дерьмо».

Теперь я могу объяснить, что именно меня злило, хотя тогда объяснить не мог. Когда на таком аймаке задумывалась одна программа, вместе с ней задумывался весь компьютер, а когда одна программа падала, вместе с ней обычно падало всё остальное, после чего на экране появлялось окно с нарисованной бомбой и номером ошибки, из которого нельзя было извлечь ничего, кроме самого номера. Windows тоже падала, но делала это с меньшим единодушием.

Бомбу нарисовала Сьюзен Кэр, художница, которая придумала для первого Макинтоша почти все его значки, от мусорной корзины до улыбающегося компьютера при включении. Про бомбу инженеры ей сказали, что этого значка никто никогда не увидит, и она нарисовала её без задних мыслей, круглую, с горящим фитилём. Потом в Apple позвонила женщина, которая увидела бомбу на экране и хотела знать, успеет ли она вынести компьютер из дома.


Аймак объявили в мае 1998 года и начали продавать 15 августа, по 1299 долларов. Это была первая новая машина Apple после возвращения Джобса, с яйцеобразным корпусом цвета, который назвали Bondi Blue, с разъёмами USB вместо всех прежних и без дисковода для дискет, что покупатели сочли наглостью, после чего пошли покупать дисководы на стороне. Мышь у него была круглая, размером с хоккейную шайбу, и в крупной руке лежала плохо.

Операционная система в этом корпусе была намного старше корпуса. Mac OS восьмой и девятой версий оставалась переделкой системы 1984 года, рассчитанной на то, что работает одна программа, и два изобретения, без которых сегодня не обходится ни одна система, в неё так и не встроили. В современной системе процессор у программы отбирают через равные промежутки времени и передают следующей, не спрашивая согласия, и называется это вытесняющей многозадачностью. В Mac OS многозадачность была кооперативной, то есть процессор программа отдавала добровольно, когда считала нужным, и одна невоспитанная программа могла не отдать его никогда. Похожее устройство я потом встретил в карманных компьютерах, кажется, это были Palm, у которых программа на экране и вовсе работала одна, а процессор происходил из того же семейства Motorola 68000, что и в первых Макинтошах. С памятью было не лучше. Там, где современная система выделяет каждой программе свой участок и в чужой не пускает, Mac OS оставляла память общей, и любая программа могла записать что угодно куда угодно, включая память самой системы, и одной ошибки в одной программе хватало, чтобы испортить всё.

Даже эту многозадачность Apple не планировала. Первый Макинтош запускал одну программу, и чтобы перейти из редактора в таблицу, из редактора надо было выйти. Инженер Энди Херцфельд, к тому времени из Apple уволившийся, подсмотрел у знакомого журналиста утилиту для IBM PC, которая переключала программы без выхода, и написал такую же для Мака. Называлась она Switcher. Экран в ней уезжал вбок, как страница, и на его место выезжала другая программа. Весной 1985 года Apple купила Switcher у бывшего сотрудника за сто тысяч долларов, а его продолжение, MultiFinder, с которым окна разных программ наконец оказались на одном экране, показала 11 августа 1987 года, в один день с HyperCard. Многозадачность досталась системе как покупная деталь, привинченная снаружи, и этим объясняется, почему программы в ней уступали друг другу процессор по доброй воле.

Совладельцев у такой машины было столько же, сколько запущенных программ. К ним добавлялись расширения, небольшие программы, которые загружались при включении и переделывали на ходу саму систему, каждая под свою надобность. Хранились расширения в обычной папке, поставить новое значило перетащить туда файл, а когда два расширения переделывали одно и то же место по-разному, компьютер начинал падать без видимой причины, и лечили это, вынимая из папки половину файлов и проверяя, полегчало ли.

Пользователь в этом общежитии имел права, каких ему потом уже не давали. Меню, окна, кнопки и значки любой программы хранились в особой части её файла, которая называлась ветвью ресурсов, и Apple сама выпускала редактор ResEdit, которым эту часть можно было открыть и поправить. Человек без единой строчки кода мог переименовать пункты меню в чужой программе, перерисовать её значок и переставить кнопки в её окнах, и программа продолжала работать, потому что забирала свой вид из тех же ресурсов при каждом запуске.


Тогдашнее моё убеждение, что Windows лучше, было справедливее, чем я сумел бы обосновать. Windows NT получила вытесняющую многозадачность и защиту памяти в 1993 году, а с Windows 2000 они появились на обычных рабочих компьютерах. Mac OS 9 вышла в октябре 1999-го и обходилась без обеих, и последняя её версия, 9.2.2, выпущенная 5 декабря 2001 года, обходилась без них точно так же. Самый красивый компьютер своего времени работал на системе, которой шёл восемнадцатый год и в которой любая программа распоряжалась всей памятью, а пользователь распоряжался любой программой, и бомбой на экране эта вольница время от времени заканчивалась.